С утра позвонил знакомый художник и сказал, что подруга дала ему в глаз.
Я его немного взбодрила:
- Относись к своему лицу как к палитре. Экономического оргазма нам с тобой все равно в ближайшее время не достигнуть, надо держаться близких. Будет увеличиваться - перечитай письма Ван Гога. У нас с ним много общего. Особенно Это - недооценка обществом.

Я знаю, для чего существуют современные блинные. Для разговоров о Боге.
Вчера с приятельницей зашли в блинную на Покровке отужинать вкусной гурьевской кашей, которая избавила меня от кошмара детства - отвращения к манной каше. Манная каша действовала на меня в детстве как снотворное. Если учесть, что я и так была сильно заторможенная, каша эта наносила последний, а точнее первый удар в процессе становления моего сомнабулистического (компьютер предлагает заменить слово на - социалистического и криминалистического) образа. Я подумаю над этой интересной перспективой.
Блинная на Покровке представляет собой узкий, но не глубокий подвал с двумя параллельными рядами деревянных столов и стульев. Напоминает кафе "Зося", любимое когда-то место одесского культурного соОбщества, только там подвал глубже , зато стойка, где выдают еду, расположена в том же месте. Одесситы здесь могут пустить слюну ностальгии.
По стенам висели картинки, репрезентирующие образ России, от которого отталкивались видимо в своих философских изысканиях некоторые русские литераторы и философы, такие как Л. Толстой, Бердяев, Федоров.
Россия, у которой не стоит на первом месте вопросы гуманитарной и технической культуры. На картинках былА изображена отдыхающая и даже трапезничающая на берегу реки группа людей, судя по одежде не барского происхождения, купеческие домики на берегу реки на фоне пустынного пейзажа. Река, нав. Волга, люди на дрезине преодолевающие путь по ж/д.
Как тут в такой располагающей обстановке, минуя тему культуры, не затронуть вопрос веры. Подруга затронула. В блинной никого кроме нас не было.
Подруга сильно страдает от физических болей из-за физических недостатков, которые, увы, исправить нельзя, это одна из главных причин, что ее сильно волнует вопросы доказательства существования Бога, вопросы загробной жизни, вопрос справедливости страданий, страшит процесс умирания. Она страдает каждый день от невозможности избавится от мысли о своей смертности.
Эта мысль страха смерти вызывает у нее ужас, вызывает соматические состояния.
Трудно было ей помочь в этом вопросе. Я сказала, что не все в этой жизни можно потрогать и увидеть, привела примеры того, что существуют абстрактные вещи и от самого человека, его желания, темперамента, воображения, и т.д. зависит, насколько близко он может наладить контакт с вещью, образами, сущностями, которые принадлежат к категории абстракции. Может ей стоит глубже изучить библию, историю тех времен и заняться серьезно религиозной практикой. Подруга думает, что священник ей сможет дать точный ответ, потому что он не должен сомневаться. Я сказала, что точный ответ не даст а может только наметить отправные точки, опираясь на которые она, работая со своим сознанием , чувствами вероятно сможет выстроить другие, более конструктивные отношения с Богом, без претензий, что Он не может прекратить ее страдания. И посоветовала перед встречей (согласие она уже получила) посмотреть фильм Бергмана "Причастие".

Вчера на Сретенском бульваре в одиннадцатом часу вечера села в вагон, рассмотрела окружающих и с удивлением обнаружила, что в вагоне присутствовали исключительно по европейски одетые люди (имеется ввиду не лоск, а стильное комбинирование предметов одежды, акцент на детали), я так впечатлилась, что закрыла даже книжку про Хичкока, хотя она здорово отрывала от реальности. Впечатлилась потому что решила, что люди все эти едут в сторону моего района, в сторону окраины. Но увы, оказалось, под воздействием книжки я села не в ту сторону. Когда пересела в обратную, все стало на свои привычные места. На Курской вошли мужчины в рыночных кожаных куртках с печатками на пальцах с коктелями в руках, женщины в длинных не из шерсти пальто-мешках. Не только язык, но и одежда может довести тебя до нужного места. Очень удобно, а то я говорю тихо и невнятно.

Ехала с семинара по семейной психологии. Сотрудничаю с психологом (редактирую семинары). Психолог - отличная отвязная мадам, у нее 8 детей и она очень активно работает, с хорошим воображением и чувством юмора, образованна. Применят нпр такие выражения, как "волшебный пендель". Как личность она мне очень импонирует. Слушатели хоть в большинстве и с высшим образованием, в программу своей семейной жизни тему культуры практически не встраивают, не считают это важным для семейных отношений.
В результате выходит так, что им не о чем друг с другом разговаривать, кроме как о детях и бытовых заботах. Задавались такие вопросы: "Что значит разговаривать с мужем?" и "Что значит дистанция между людьми".
Психолог посоветовала посмотреть Бергмана "Осеннюю сонату", сказав, что Бергман - кино не для всех.
Печально, что мы живем в таком обществе, в 21-м веке, где Бергман, у которого все кино о человеке, человеческих и семейных взаимоотношениях - кино не для всех.
Во Франции - семейные пары 3 дня в неделю уделяют себе.
1 день - ужин в городе вдвоем.
1 - день - общение с друзьями.
1 день - культурное мероприятие.

Зато у нас, и это неплохо, муж пока является еще ценностью.
Когда делили стулья, женщины говорили: "Вообще-то у меня есть муж и он тут сядет", - "Вообще-то и у меня тоже!", - говорила вторая.
И это неплохо, когда у детей в наше время есть отцы.
У моих подруг все дети выросли без отцов.

Мы плохо знаем своих близких. Мою собаку вчера чуть не соблазнил портовый (приблудный) пес, подозрительный типчик из романов Жане, жесткошерстный, худой и морда глупая узкая, как рукав моего пальто с вышитым пацификом на груди. В 16 лет – хотела прибиться к хиппи. Досталось от пробабки, отдала в 90-е годы одному художнику. Времена были такие, что не побрезговал одеваться в приталенное пальто. Ростом с овчарку, это был пес, но совсем бесхребетный (шерстка дыбом вдоль позвоночника у него не стояла в обратную сторону, хотя это так фактурненько), бритый (без бороды), хвост что Третье кольцо, длинный с загибом, но, как выяснилось, парень не постой грузчик с грязными лапами - себе на уме. У моего уже есть один приятель – курцхауэр , очаровательной сказочной окраски - коричневый в яблоках. Собака олень, как я ее называю. Она не бегает походкой преследователя, как остальные собратья с пеной у рта. Она галопом летает по полю в полной эйфории, что весь мир заодно с ним и нет, и не будет в нем повода для печали. Как принцесса –девственница из сказок. Хочется ему подражать, но я не умею. Вместо себя я пускаю по следу своего пса. Но его хватает на 10 минут. Десять минут он радостно мчится за ним, за другом, а потом замирает. Что его останавливает – внезапные мысли о громадной любви без боли, одинаковость имен (обоих зовут Бонифации), или слюнями зацепился за дерево, это еще вопрос, требующий долгих раздумий, не одного дня. Не сегодня, друзья, пардон, каша стынет.
Портовый не скакал по полю. Он сел и, сперва, тронул моего в грудь лапой и засунул нос в его ухо. Потом раскрыл пасть и хотел тронуть пастью, но я отодвинула своего пса, хотя и знаю, что собаки могут сами без нашей помощи разобраться, но этот вел себя странно. Этот лег на живот и направил взор вдаль. Мы подумали, что больше его не интересуем. Оказалось, что это начало флирта. Потом он вальяжно откинулся на бок и томным профессиональным блядским взглядом уставился на нас. Мы оба встрепенулись, мой стал обнюхивать. Мне по статусу не положено. Этот пошел дальше. Вальяжно откинулся на спину, не меняя выражение морды. Он был из породы профессиональных соблазнителей, у которых сразу виден большой потенциал ласки, и чувствуется, что они созданы именно для этого, но подают они себя так, будто им этого не надо, поклоняйтесь и все. Вообщем мой завелся по полной. Осознав это, портовый медленно встал и стал короткими перебежками уходить от нас в сторону, каждый раз останавливаясь и оглядываясь, зовя за собой. Мой последовал за ним.
Вот так они и уводят наших ребят в свой табор.
Как их там встретят одному Богу известно.
Я решила дальше не рисковать.

Детство - последний друг взрослого человека.

Первый вечер.
Вначале были тишина и воздух. Потом тишине конец – пощечина. Но воздух еще не сдавал позиций. Такой же, наверное, дерзкий. Даже когда погасили свет и мне не зажгли свечу, мне было легко, как с другим, что на тебя похож. Вкусами и желаниями. У меня был воздух. А потом и его добили. Не космические коты, а люди. Дым сигарет и кальян, внутри белая жидкость, казалось, что молоко, бурлила. Над молоком издеваются. Молоко по природе спокойное, а тут – нереальное буйство. Весна священная, вроде того. Сильно о стенки бьется. На помощь прийти не могу. Стало грустно...
Я давно не созерцала, как женщины дают мужчинам пощечину. И вот довелось. В клубе 2b женщина лет 50-ти отвесили неплохую пощечину мужчине, но это не помогло. Мужчина был 100% в космосе и не мог приземлиться на ноги. Он так и проспал на диванчике весь концерт группы «Космические кошки». Группа играет электронную музыку, спать под которую могут только стюардессы и пилоты (те, что еще сами не принялись за нойс, и электронику, а таких, как я вижу, все меньше) и люди после релаксирующей процедуры «пощечина». До пощечины мужчина мешком сидел на диване и его не могли поднять три человека. А тут сразу лег и быстренько заснул. Так что рекомендую на ночь, если кому не спиться. У «Космических кошек» два солиста – девушка и юноша, обаятельные на вид и с приятными голосами. Тексты наркокосмические. Это не нойс, танцевать можно. Многие танцующие девушки были в летних платьях, из-за чего в кофте я чувствовала себя не уютно, как обезьяна на пальме, с которой туристы сп-ли все бананы и на этом фоне ее снимают. А еще было неуютно от того что девушки в мужских компаниях сами заказывали вино, сами пробовали, сами платили, а девушки официантки пытались его открыть и силой воли его открывали. Мужчины попивали пиво, и молча созерцали девушек и клубную суету. И только пощечина меня слегка порадовала. Успокоила, как люди в окне на турецкой стороне успокаивали Павича. Он ходил смотреть, как они пьют чай, каждый вечер. Пока они не пропали. Вот если бы девушка дала пощечину официантке, тогда б я ушла вся нервная. И подглядывание в окна бы мне не помогло. Это только в советское время подглядывание в окна всех развлекало.

Вечер второй
Была сегодня на поэтическом вечере Эдуарда Лимонова в Зверевском центре. Лирика романтическая, как его внешний вид, вид западного интеллектуала – не упитанный человек в черном пиджаке и джинсах, местами жесткая, как ежик его волос. Жесткость часто направлена в сторону женщины, но она честная, эта жесткость, женщины аплодировали. Голос у Лимонова не яркий, поведение на сцене сдержанное, без самолюбования, он не выказывает амбиции Артиста, когда первые люди стали уходить, он быстренько закончил выступление, не желая быть навязчивым. Но харизма у него определенно есть. После выступления беседовал с людьми в непринужденной форме, шутил. Вообщем, он знает законы светского поведения, его не раздражает светская жизнь, о чем и сам признался во время выступления. Я думаю, что он по ней скучает.
Я, лично скучаю, когда нет случая выйти в свет.
Лимонов меня успокоил.

У нас в России очень любят панк эстетику. На одном из музыкальных сайтов, куда нас пригласили (они помогают молодым музыкантам, делают концерты) статистика опроса показала, что людей больше всего интересует панк стиль, не электроника, не балканщина, которую в Москве очень любят. Стас Подлипский, хоть и не относится к категории молодых музыкантов, 25 летие на сцене недавно отметил, видимо привлек их, поскольку его творчество близко к панк эстетике. Ну, еще и потому, что по совковым понятиям – если тебе 40,то ты автоматически причисляешься к молодым авторам, молодым художникам, молодым музыкантам.
На недавнем обсуждении премии Кандинского в ЦДХ тоже не обошлось без влияния панк стиля и без совковых заскоков. Говорили о носках (правда почти чистых, о процессе стирки), о толчках (тут есть сомнения – художник Дмитрий Цветков цитировал Плутарха, которого, как он сказал, недавно читал, сидя на этом устройстве которое, как на днях заметила Ира Кулик, у женщин не ассоциируется с объектом Дюшана). Смысл цитаты сводился к тому, что императору негоже заниматься искусством, слишком низкое для его положения занятие. Еще художник Цветков говорил о том, что с художником кураторы и арт-менеджеры активно не работают, что много не реализованных проектов остается, и что не закупают произведения музеи так хорошо, как на западе. Все, конечно, так. Институт художественных агентов (какой есть в литературной и музыкальной среде) пока что у нас не развит. Говорили так же, что тема «советская» ушла, наконец, из работ, есть перспективы на будущее, правда о будущем, как выяснилось, на выставке только один проект – Паши Пепперштейна, да и то, это о будущем-прошлом. А совковость, как мне кажется, выявилась в манере нападок на Андрея Ерофеева, в каком-то детском стиле, выработанном из опыта советских школ. Нападали без соблюдения дистанции, без внимания к статусу, с садистским задором, с уверенностью в интеллектуальном превосходстве, с ощущением своего наполеонства. Это меня впечатлило, поскольку, помню, на открытии выставки «Сообщники», в такой же манере общалось с ним и начальство. Отчасти внешний вид Ерофеева, его круглое лицо и спокойный взгляд, сдержанность в поведении провоцируют людей на такие действия. У нас ведь уважение к персоне не котируется. Если у тебя не облик безумного маньяка, как у Клауса Кински, который может в любой момент картошкой в лоб запустить, если ты не закатываешь публичных истерик, как у некоторых художников случается, с тобой можно обращаться в манере презрительной снисходительности. В данном случае я на его стороне.

Посетить выставку Гоши Острецова, которая сегодня открылась у Гельмана, это отчасти все равно, что попасть в 90-е годы летом на площадь у Домского собора в Риге. Люди на площади все те же московские тусовочные лица (что даже страшно), от которых надеялся сбежать, но рядом в соборе совершенно иной мир, отчасти тоже страшный, но бежать от него не хочется. Сходите, сходите, и музыка будет вам возвышенная, и мощи, как и положено, за стеклом, и страдание и надежда на спасение и встреча.
На площади галереи столкнулась с Костей Звездачетовым и спросила, что ж такое он там готовит в ММСИ (пиарщики ММСИ заигрались в партизаны, тайну не выдают).
- Так они не знают! И я не знаю, - сказал Костя.
- Это главное, - сказала я.
- Это главное! - подтвердил Костя.
А было это еще в девять часов вечера и можно было еще подумать.
Но контекст выставки Острецова как-то настраивает на тайну, на размышления о другом, не о делах человеческих.
Осторожно открывайте дверь галереи. Захватите платки.

Двухлетний ребенок сегодня на улице с воодушевлением говорил, показывая куда-то пальцем, в нашу, кстати с собакой сторону":
- Мама К!!!
Мой, кстати, не к..., жевал чьи-то метки. Меня впечатляет, как он нюхает траву, а потом что-то незримое разжевывает.
Мама в очках интеллектуальной формы говорит ребенку:
- Ну что "Мама К!", "Мама К!", обычные машины, вон их тут целый ряд стоит!
Не дала ребенку развернуть воображение. Так всю жизнь и будет пресекать, а потом удивляться прохладным отношениям с бывшими чадами, уходу его в маргинальную среду.

В начале были буквы (какие не давались, трудно сказать, давно дело было). Потом слово. Корявым детским почерком открытки родне. Потом удивление от слов - почему бабушку все называют КлавДИВАННА? На диване не валялась, все нас обхаживала. Не бухала. Блистала юмором. А тетки, что смотрели в наши окна с лавочки, упрямо называли ее так. Необыкновенное счастье жить на первом этаже двухэтажного дома в детстве во дворе с воротами и львиными мордами на них, в центре, у бабушки, с сквером и остатками сада, с сараями. Такой вот чудесный романтичный жилой дом. Это я не отвлеклась, это я тренируюсь писать буквы. Мальчики заглядывали в окна, смущали.Шлялась по дому без юбки, банан дефицитный сам собой выпадал из рук. Удивлялась и только. Бабушк, выпал! Брат смеялся над этим лет до моих тридцати. Опилки, как в детстве в рот не засовывал. И то хорошо. Ночью было страшно, что заглянут цыгане. Войдут в дом. Украдут. Самый сильный детский ночной страх. Окна были на уровне головы. Двери вообще никогда не закрывались. Однажды, до меня - заходили. Из-за этого иногда в коридоре внезапно натыкались на соседских семитских детишек со второго этажа, затаившихся у двери в темноте, которые при столкновении просили конфеты и чтоб не запалиться внезапным вторжением, деловито спрашивали моего двоюродного братца, который, заметим был старше меня на 5 лет, а они младше меня, так вот они спрашивали: "Вадик, виыдишь?" В смысле во двор. Это я не отвлеклась, это я тренируюсь писать буквы.
Вокруг могил бабушки и дедушки одни цыганские надгробья. На пасху казалось, что я в таборе. Украли все-таки. Да, еще когда поляк приезжал , начала в словах русских опять путаться. Что значит - пойти домой? Коряво как-то. Ведь правда?
Потом книжки с картинками (запомнились страшные сказки Гауфа с яркими полостными иллюстрациями и удлиненным форматом, с растрепанным корешком). Потом обложки.Акутагава - зеленый, Борхес - вишневый. Передавали из рук в руки, дружили с помощью книг. Исключительно западных. Потом беготня за этими обложками. Было уже море других с фамилиями Акутагава и Борхес на них, но хотелось именно эти - зеленькую и вишневую. С виду скромные. В память о дружбе. Ностальгия,ну да!
Потом было увлечение букартом, ну мы это пропустим. Долгая история.
Потом было острое желание, чтобы какой-нибудь приятный мужчина подарил книжку и не на д.р. А больше от них ничего не хотелось. От этих странных мужчин, с которыми непонятно как контачить, исключая опыт подмигивания и демонстрации, как-будто тебе дали увеличенную дозу раушнаркоза, короче раздробили палкой мозги. Рауш наркоз это когда по башке палкой, за не имением др средств.

Один раз почти получилось. В смысле мечты с книгой. Сережа Жегло при случайном столкновении на улице, лет семь назад, вдруг сказал (когда употребили дизайнерскую водку, дизайнеры наливали - а давай я тебе книжку в ОГИ куплю. Но не дошли. Блин, я зачем то сказала - а давай на белой полосе посидим, на той самой, про которую Майк.
А потом книжки с текстами начались и так их много, что выбрать нет никаких сил. Правильно, что Валера Орлов перевязывал свои книжные объекты веревкой. Я теперь запазухой веревку ношу. Для этого, а не для того, чтобы сдохнуть.
И читаю только научные книжки. Я знаю во всех своих магазинах, где их полочка.
А вчера арт-журналист Арсений Штейнер вдруг отдал мне свою книжку, ну и ну!
Это событие в моей жизни.
Правда научную. По культурологии.
А что пишут современные литераторы я так и не в курсе.
Никаких нет на меня влияний!
Луковое горе,я, как сказала бы КЛАВДИВАННА.
Все.